Новости семинарской жизни

10.11.2017. В Почаївській семінарії відсвяткували день пам'яті преп. Іова Почаївського

05.11.2017. Богослужіння в день Казанської ікони Богоматері

30.10.2017. Неділя 21-а по П'ятидесятниці

26.10.2017. В Киеве состоялась конференция: «Духовное и светское образование: история взаимоотношений – современность – перспективы»

24.10.2017. В Почаївській семінарії звершили пам'ять Волинським святим

23.10.2017. Служіння ректора: пам'ять св. ап. Іакова Алфеєва та святих отців VII Вселенського собору

15.10.2017. Богослужіння на Покров Пресвятої Богородиці

09.10.2017. Вихованці 4-го класу ПДС відвідали святині Києва

01.10.2017. Воскресне богослужiння в семiнарiї

30.09.2017. Свято на честь святих мучениць Віри, Надії, Любові та матері їх Софії в кафедральному соборі Тернопільської єпархії

27.09.2017. Свято Воздвиження Хреста Господнього в семiнарiї

25.09.2017. Єпископ Серафим очолив воскресне богослужіння

22.09.2017. Ректор семінарії очолив богослужіння на свято Різдва Пресвятої Богородиці

17.09.2017. Економа Почаївської семінарії привітали з ювілеєм

11.09.2017. День пам'яті преп. Іова Почаївського

09.09.2017. Хресний хід

08.09.2017. День освячення храму

02.09.2017. У Почаївській семінарії був вiдслужений молебень з нагоди початку нового навчального року

Семинарский храм

15.11.2017 г.
500 лет победе и поражению Мартина Лютера

Лютер отрицает базовый принцип отношения Бога и человека – принцип синергии (взаимодействия) абсолютно свободной воли Творца и относительно свободной воли человека, сотворенного по Его образу....

 31 октября 1517 года весьма активный католический проповедник из ордена августинцев, 34-летний священник по имени Мартин Лютер (1483-1546), прибил к воротам замкового храма саксонского города Виттенберга свой богословский манифест, состоящий из 95 тезисов. В самом этом событии не было ничего экстраординарного: идет вторая декада XVI века, эпоха «высокого Возрождения», которое скоро перейдет в «позднее». Недавно скончались такие титаны ренессансного искусства, как Беллини, Джордоне, Ботичелли, Браманте, год назад умер Босх, через два года умрет Леонардо до Винчи, через три – Рафаэль. Микеланджело уже расписал Сикстинскую капеллу, Дюрер уже создал почти все свои шедевры. Испанцы давно открыли Америку и изучают ее во всех направлениях, португальцы уже проложили морской путь в Индию, а Магеллан уже снаряжается в кругосветку. Книгопечатание развивается уже более полувека, в одной только Германии уже более десяти университетов, где, как и положено, ведутся теологические споры, причем споры публичные.

 В Оксфорде давно собирается кружок т.н. христианских гуманистов во главе с деканом собора святого Павла в Лондоне Джоном Колетом, отвергающим Исповедь и другие церковные установления. Никколо Макиавелли уже написал своего «Государя» (1513), Томас Мор уже сочинил свою «Утопию» (1516), Эразм Роттердамский уже издал все свои основные работы и как раз в том же году выпустил в Базеле первое критическое издание Нового Завета. За год до этого в Генуе уже вышло первое критическое издание Псалтири, на четырех языках и с тремя латинскими переводами. Иоганн Рейхлин уже доказал необходимость изучать еврейские книги, так что под его влиянием папа Лев Х не только отказался запрещать иудеям Талмуд, но даже открыл кафедру иврита в Риме.

 Богословские брожения касаются не только образованной элиты, но и «широких народных масс»: вальденсы во Франции и Италии совсем не исчезли, гуситы в Чехии давно стали местной конфессией, по всему католическому миру, здесь и там, возникают харизматические общины разной степени экзальтации. Так что появление нового Савонаролы в любой точке Европы было бы вполне ожидаемо, как ожидаем был бы его исход – либо полная безвестность, в которую кануло множество несостоявшихся савонарол, либо публичная казнь вместо объявленного конца света, которой удостоился состоявшийся Джироламо Савонарола 19 лет назад. Единственное, что могло быть абсолютно неожиданным, так это то, что новый Савонарола не только останется известным и живым, но еще и победит, уведя с собой не то что один город или даже страну, а почти половину Европы. Именно поэтому с 31 октября 1517 года отсчитывается не только история учения самого Мартина Лютера, но и всей Реформации, иначе называемой протестантизмом.

 Стоит заметить, что такое понимание протестантизма связано, прежде всего, с глубоко клишированным восприятием самой европейской истории как однолинейного «прогресса», где на смену «темному Средневековью» вдруг приходят «светлые» тенденции Нового времени (Модерна), все без исключения «освободительные» и «рациональные» – Ренессанс, Гуманизм, Реформация и, наконец, само Просвещение. Реформация в этой схеме воспринимается не как самостоятельное явление, а просто как определенная стадия или аспект общего «прогрессивного» движения вперед, как будто Лютер и прочие отцы-основатели протестантизма были вполне солидарны с этим «прогрессом», и по своим взглядам они уж точно ближе к будущим французским революционерам, чем к испанским инквизиторам. Но если обратиться к реальным доктринам и текстам самих основоположников Реформации, то ни о каком «прогрессе» или «революции» там речи не идет. Обличительный пафос первых протестантов касался исключительно богословских вопросов, и сам раскол Римско-католической церкви в XVI веке был сугубо религиозным конфликтом, на который наслоились другие конфликты – социальные, политические, геополитические, экономические, – обеспечившие ему столь масштабную эскалацию, а самому Лютеру – фактическую победу.

 Главное острие критики Лютера изначально было обращено против права священства отпускать грехи за деньги, но поскольку апологеты этой практики типа Иоганна Тецеля не находили ничего лучше, чем ничтоже сумняшеся оправдывать его уникальным даром священства отпускать любые грехи, то Лютер очень скоро решил, что и это право надо пересмотреть. И вот тут возникает самый парадоксальный момент: право Церкви управлять духовной жизнью своих членов возможно не потому, что человек в христианстве слишком несвободен, а наоборот – потому что он слишком свободен. Основой основ христианской экклезиологии является тот уникальный дар соучаствовать в спасении людей, который сам Иисус Христос дал своим апостолам: Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе (Мф. 18, 18), кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся (Ин. 20, 22‒23). Этот дар апостолы получили в момент нисхождения на них Святого Духа в Пятидесятницу, и далее они по своему усмотрению передавали его своим ученикам через рукоположение в сан епископа, почему цепочка епископских рукоположений до конца времен называется апостольским преемством. В свою очередь, само это право «вязать и решить» возможно именно потому, что человеческая личность создана по образу Божию, неотъемлемым свойством которого является свобода – свобода мысли и действия. Если бы человек не обладал определенной онтологической свободой, то и никаких прав у него бы не было, но Господь доверяет Своим ученикам самое ответственное из всех возможных прав – право участия в спасении других людей, в решении их посмертной участи. Лютер очень четко осознал эту логическую связь, но она ему не понравилась. Как большой поклонник Блаженного Августина, который в свое время очень ревностно отстаивал примат Божественной воли и Благодати над человеческой свободой, Лютер радикализирует позицию Августина до того, что человеческие дела якобы не имеют никакой силы для спасения, а спасается человек «только верой» (лат. sola fide) или, иначе, «только благодатью» (лат. sola gratia). И не стоит думать, что самому Лютеру хоть сколько-нибудь дискомфортно сознавать свою несвободу: «Что касается меня, то признаюсь: если бы это и было возможно, я не хотел бы обладать свободной волей или иметь в своей власти нечто, при помощи чего я мог бы стремиться к спасению» («О рабстве воли», 1525).

 Таким образом, Лютер отрицает базовый принцип отношения Бога и человека, раскрытый в православном исихазме, – принцип синергии (взаимодействия) абсолютно свободной воли Творца и относительно свободной воли человека, сотворенного по Его образу. А раз так, то и все содержание церковной жизни, все таинства и само священство оказываются бессмысленными, ведь Церковь как институт спасения возможна именно потому, что человек может участвовать в этом спасении, а священство может обеспечить путь к этому спасению через церковные таинства. В итоге Лютер доходит до того, что отвергает все Священное Предание Церкви именно как священное, то есть богодухновенное: для него отныне это просто собрание более-менее авторитетных христианских наставлений, не более того. В таком случае все Церковные Соборы – просто епископские конференции, а их каноны – просто условные правила. Что же тогда остается от всего христианства? Остается только само Откровение Божие, только само Евангелие, а поскольку его никак нельзя отсечь от всех книг Священного Писания, то это в целом вся Библия, которую Лютер старательно переводит на немецкий язык. Так к принципу спасения только верой и благодатью добавляется принцип спасения «только Писанием» (лат. sola Scriptura). В этой ситуации функция священника сводится, в первую очередь, к знанию и толкованию Писания, и это очень похоже на положение раввинов в иудаизме или муфтиев в исламе. Последовательная логика протестантизма должна привести к этому результату – идее «Церкви» как неиерархической общины верующих, руководствующихся только Писанием при помощи избираемых авторитетных наставников. Собственно, именно таким путем пошли наиболее радикальные протестанты, но сам Лютер не был последователен в своих выводах: ему еще очень хотелось сохранить мистическое представление о Церкви, о Крещении и Евхаристии, об особой роли священника и необходимости молитвы, более того, даже о добрых делах во имя Господа, и поэтому он основал самую умеренную версию протестантизма, названную по его имени лютеранством, а иначе – Евангелической церковью. Все же остальные протестантские организации вполне можно классифицировать по степени последовательного отказа от Священного Предания как проявления той самой человеческой свободы воли.

 Мартин Лютер победил в свое время не потому, что он сумел вдохновить «широкие слои населения», и тем более не потому, что его богословские аргументы казались более убедительными, а потому, что его проповедь оказалась выгодной реальной политической силе – владетельным немецким князьям, ландграфам и курфюрстам, которые давно мечтали о полной религиозной независимости от Рима, и у них были силы оказать реальное сопротивление католическим войскам. И сам Лютер поставил не на аморфный народ, а на организованное государство, что было весьма умно с его стороны. Неслучайно первая политическая работа Лютера была обращена «К христианскому дворянству немецкой нации об исправлении христианства» (1520), а когда возникла угроза народных восстаний, то он писал «Открытое увещевание ко всем христианам воздержаться от смуты и мятежа» (1522) и «Против убийственных и грабящих орд крестьян» (1524). Поэтому никакие классовые войны, о которых говорят марксисты, к самой Реформации не имели никакого отношения – скорее, были задействованы межнациональные и геополитические конфликты.

 Да, Лютер победил, если учесть, что уже при его жизни почти вся Северная Европа откололась от Римско-католической церкви и покрылась конфедерацией лютеранских епархий. Но уже при его жизни протестантизм начал постоянно дробиться, так что сегодня Евангелическо-лютеранская церковь – далеко не самая крупная протестантская деноминация в мире, даже баптистов и пятидесятников больше. Также и в самой Германии, которая благодаря Лютеру, казалось бы, обрела собственную «национальную конфессию», католики численно перевешивают протестантов. Но проблема не столько в количестве лютеран, сколько в качестве современного лютеранства, которое, будучи самой старой и «традиционной» протестантской церковью, одновременно стало и одной из самых либеральных. Конечно, среди лютеранских церквей нет абсолютного единства по всем вероучительным вопросам, и среди них есть как более консервативные, так и более модернистские направления. Но достаточно сказать, что во главе крупнейшей лютеранской организации – государственной церкви Швеции – стоит архиепископ Упсалы женщина Антье Якелен, а епископ Стокгольма – мало того что женщина, но и открытая лесбиянка Ева Брунне, проживающая со своей «женой», «священницей» Гуниллой Линден. И эти факты давно уже никого не удивляют: для сегодняшних наследников Лютера это вполне нормально, не говоря уже о более предсказуемых «послаблениях», которые сам Лютер в принципе не мог себе представить.

 По материалах сайта Православие.ру