Празднование икон Божьей Матери в июле

Боголюбская икона Божией Матери

Моденская (Косинская) икона Божией Матери

Табынская икона Божией Матери

Владимирская икона Божией Матери

Тихвинская икона Божией Матери

Касперовская икона Божией Матери

Балыкинская икона Божией Матери

Горбаневская икона Божией Матери

Феодотьевская икона Божией Матери

Ахтырская икона Божией Матери

Галатская икона Божией Матери

Икона Пресвятой Богородицы, именуемая «Экономисса» («Домостроительница»), или «Игумения горы Афонской»

Богородско-Уфимская икона Божией Матери

Влахернская икона Божией Матери

Казанская икона Пресвятой Богородицы

Устюжская икона Благовещения Пресвятой Богородицы

Вышенская икона Божией Матери

Колочская икона Божией Матери

Коневская икона Богоматери

Оковецкая (Ржевская) икона Божией Матери

Борколабовская икона

Икона Божией Матери «Троеручица»

Чирская (Псковская) икона Божией Матери

Святогорская икона Божией Матери

Семинарский храм

26.07.2014 г.| Сторчевой С.

Неудержимое стремление к воровству (клептомания)

 Страсть эта, прежде всего, хорошо известна психиатрам, окормляющим, так сказать, мирское светское общество, но можно находить исключительные случаи ее проявления и в истории аскетизма.

 Приводимый ниже пример является назидательным еще и со следующей стороны: он показывает, как легко и в то же время пагубно обращать всякую страсть в навык. Начнет человек с пустяков, пристрастится и уже не может отстать. Понимает, что делает гадость, что совершает грех, плачет, мучается, скорбит, старается выкарабкаться из ямы, в которую спустился незаметно для себя и — сделать этого не в силах...

 «Хотите ли, я расскажу вам об одном брате, у которого страсть обратилась в навык? — так начал преп. авва Дорофей одну из своих бесед с братьями. — Вы услышите дело, достойное многого плача... Однажды пришел ко мне некто из братии и сказал мне:
— Прости меня, отче, и помолись о мне, — я краду и ем.
— Зачем же? Разве ты голоден? — спросил я его.
— Да, я не насыщаюсь за братской трапезой, — отвечал он, — и не могу просить.
Я сказал ему:
— Отчего же ты не пойдешь и не скажешь игумену? Он отвечал мне:
— Стыжусь. Говорю ему:
— Хочешь ли, чтобы я пошел и сказал ему? Он говорит:
— Как тебе угодно, господин.
Итак, я пошел и объявил о сем игумену. Он сказал мне:
— Окажи любовь и позаботься о нем как знаешь.
Тогда я взял его и сказал келарю при нем:
— Окажи любовь и, когда придет к тебе этот брат, давай ему, сколько он хочет, и ни в чем не отказывай ему.
Услышав это, келарь отвечал мне:
— Как ты приказал, так и исполню».

Сколько действительной любви в этих словах преподобных подвижников: «Окажи любовь»!.. Не забудем, что дело происходило на переломе VI и VII веков, когда монашество и подвижничество еще имело в своей среде величайших святых и аскетов и когда поразительные подвиги самоумерщвления находились у всех перед глазами. В обители преп. Серида спасались в это время такие славные отцы, как Варсонофий Великий и Иоанн, называемый Пророком. Сам настоятель обители был известный во всей Палестине подвижник. И однако, несмотря на все это, какая у них мягкость, отзывчивость, сколько ласки и снисходительности по отношению к немощным братиям, при суровой строгости к себе! Они не каждый день и помалу ели черствый хлеб, а для других: «Окажи любовь... бери сколько хочешь и чего хочешь». Не наелся на трапезе, ешь после... И — «сколько желаешь»... Не поставляли, значит, особой добродетели в морении других голодом, хотя бы и в целях подвижничества, и не осуждали, если человек не мог вынести тяжести монастырского искуса. Но всячески облегчали ему путь спасения. Лишь бы он не отчаивался и не падал совершенно.

 «Проведя таким образом несколько дней, брат этот опять приходит и говорит мне:
— Прости меня, отче, я снова начал красть. Говорю ему:
— Зачем же? Разве келарь не дает тебе, чего ты хочешь?
— Да, прости меня, он дает мне, чего я желаю, но я стыжусь его.
— Что же, ты и меня стыдишься? - Нет.
— Итак, когда хочешь, приходи и бери у меня, но не кради, — сказал ему, ибо у меня тогда была должность в больнице. И он приходил и брал, что хотел.
Но через несколько дней он опять начал красть и пришел со скорбью и сказал мне:
— Вот я опять краду.
Я спросил его:
— Зачем, брат мой? Разве я не даю тебе, чего ты хочешь?
— Нет, даешь, — отвечал он.
— Что же, ты стыдишься брать у меня? - Нет.
— Так зачем же ты крадешь?
— Прости меня, сам не знаю, зачем, но так просто краду. Тогда я сказал ему:
— Скажи мне, по крайней мере по правде, что ты дела¬ешь с тем, что крадешь?
— Я отдаю это ослу, — отвечал он.

 И действительно, оказалось, что этот брат крал куски хлеба, финики, смоквы, лук и вообще все, что он ни находил, и прятал это — одно под свою постель, другое на ином месте, и наконец не зная, куда это употребить, и видя, что оно портится, он выносил это вон и выбрасывал или отдавал бессловесным животным.

 Вот видите ли, что значит обратить страсть в навык? Видите ли, какого это достойно сожаления, какое это страдание?.. И хорошо сказал авва Нистерой: "Если кто увлекается страстью, то он будет рабом страсти. Благий Бог да избавит нас от злого навыка..."»